Лежу на полу в офисе. Все ушли. Слушаю лекции по философии про небытие и не хочу
домой. Лежу и не помню, когда я перестал быть, но не в том смысле, что умер,
нет. Может быть это прогрессирующая шиза (давно пора бы) или это усталость, но
я как будто растворяюсь в воздухе.
Буддисты говорят: нет постоянного «я». Есть только поток скандхи,
совокупности формы, ощущений, восприятий, волевых импульсов и сознания. Они
сменяют друг друга так быстро, что мы принимаем эту мерцающую
последовательность за себя. Когда прочел это в двадцать лет, то думал:
«Интересная теория». А сейчас, почти а сорок, услышал это и
чувствую внутри.
Я никому это не рассказываю. Что говорить-то? Просто спокойненько ухожу
внебытие. И начинаю замечать, как небытие прорастает в разных вещах.
Например, в офисном кресле у окна. Я сижу в нём, а потом замечаю, что кресло
становится прозрачным.
Короче все по Пелевину и в соотаетствии с концепцией «мизинца
Будды».
Интересуюсь всякой хуйней.
Но хуже всего с домом. С тем домом, который я строю в своей голове уже
пятнадцать лет наверное. Для неё. Для той, кого не существует. Я начал
возводить его, когда был моложе и верил, что любовь этл какая-то хуйня,
которую можно спроектировать. Дом стоит на берегу моря, которого нет на картах.
В прихожей лежит ковёр, который задает тон всей комнате. Я перестраивал этот
дом каждую ночь. То добавлял террасу, с которой видно звёзды, то сносил
несущие стены. Пятнадцать лет, мать твою. Пятнадцать лет я строил дом для
женщины, которой нет. В двадцать пять это называлось романтикой. В сорок это
называется клиникой.
А теперь, когда я по чуть-чуть исчезаю, я понимаю: дом тоже начал исчезать. Я
уже в него никогда не войду, потому что он уже начал рассыпаться. Вот прямо
сейчас.
В буддизме есть формула пратитья-самутпада (зависимое возникновение). Всё
возникает ( и наверное исчезает) в связи с чем-то. Нет ни одного явления,
которое было бы само по себе. Я строил этот дом для неё, но без неё он не мог
существовать. Она была его причиной. А теперь, когда причина исчезла исчезает
следствие. Но если нет дома, нет и меня? Я ведь тоже был его частью. Я и есть
этот дом. Я и есть эта надежда. И я спрашиваю себя: что останется, когда
исчезнет последняя комната? Кто будет стоять на пустом месте, где был дом?
Короче почти в сорок лет уже не понимаешь нихуя.
Вот оно такое, видимо, небытие? В общем, я пытаюсь осознать, что значит не
быть. Но сознание спотыкается о что-то.
