Пердяев знал, что он рожден стать Спасителем! Спасти ему предстояло Отечество. Уверенность в собственной миссии росла в Пердяеве с раннего детства и укреплялась с каждым прожитым годом . Хотя казалось, что никаких предпосылок к этому не наблюдалось. Из хилого, вечно простуженного и сопливого, ничем не примечательного ребенка с весьма скромными умственными способностями, если судить по полученному аттестату о среднем образовании, Пердяев превратился в такого же хилого и болезненного молодого человека, с трудом окончившего местный провинциальный ВУЗ (куда он и поступил-то благодаря стараниям дальнего родственника) и получившего профессию метеоролога. Проработал в этом качестве он, впрочем, недолго. В первой же командировке при сплаве по горной речке он умудрился утопить все припасы, предназначенные для годового нахождения на станции, и сам чуть не утонул, получил двухстороннее воспаление легких и впоследствии оказался распределен в контору, располагавшуюся в городской черте и занимавшуюся обработкой полученных со станций данных, а говоря простым языком, просиживал штаны, попивая чай и внося никому не нужные колонки цифр в экселевскую таблицу, которую никто никогда не открывал. Зарплата полностью соответствовала уровню выполняемых задач, но ему хватало, плюсом была мамина пенсия и мамина же квартира, в которой Пердяев и вынашивал свои честолюбивые планы по спасению Отчизны. Гораздо хуже стало после маминой кончины, ознаменовавшейся не только потерей пенсии, но и канувшими в Лету льготами по ЖКХ. Жить стало гораздо сложнее, но Пердяева не пугали трудности, ибо у него была цель! Великая цель! Поэтому, перейдя с любимых бутербродов с сыром на сардельки с тревожным названием «Отважный», он продолжил свое восхождение к вершине, покорив которую, надеялся получить соответствующее масштабу своей личности признание от благодарных соотечественников.

Нужно признать, что в описываемый период Отчизна действительно переживала непростые времена, впрочем, как обычно. Родина Пердяева всегда гордилась славным прошлым и блестящим будущим, с настоящим же всё как-то не получалось... Разумеется, к тому были объективные причины. И здесь Пердяев был полностью согласен с соседом, пенсионером Ильей Степановичем Загрулькой с первого этажа. Всему виной были жиды и пидорасы или пидорасы жиды, иногда эти два понятия полностью совпадали. То есть с первым русским вопросом «Кто виноват?» всё было предельно понятно, оставалось определиться со вторым «Что делать?», и вот здесь уже возникали серьезные трудности. К сожалению, Илья Степанович не мог предложить ничего конкретного, любой разговор на эту тему заканчивался предложением соседа пойти пропустить пару рюмашек, и хотя Пердяев не жаловал алкоголь, справедливо полагая, что серьезные решения нужно принимать на трезвую голову, но соглашался исключительно во имя великой цели. Впрочем, «парой рюмашек» Илья Степанович не ограничивался и в конечном итоге мирно засыпал в обоссанных штанах на давно облюбованном клопами диване, так и не доведя дискуссию до её логического завершения.

Пробовал Пердяев заводить подобные разговоры и с другими соседями и коллегами, но те не только не выказывали ни малейшего желания поддерживать разговор, особенно когда речь касалась второго, поднятого Чернышевским вопроса, но и стали при малейшей возможности Пердяева избегать, а однажды в дверь к нему даже постучался местный участковый и поинтересовался: «Как оно там?» Притом нехорошо так поинтересовался. Пердяев осознал, что соратников ему не найти и спасать Отечество придется в одиночку. Впрочем, он был готов к подобному развитию событий, и это его не пугало! Взяв отпуск за свой счет и закупив солидное количество сосисок, Пердяев заперся в квартире и стал думать. После трех дней раздумий план был полностью готов. Для начала нужно было создать революционное настроение у масс. Пердяев понимал, что начинать нужно с малого, и решил сломать лифт в собственном подъезде, чтобы увеличить количество пассионариев для последующих акций. Жил Пердяев на пятом этаже в двенадцатиэтажной брежневке, большую часть жильцов которой составляли пенсионеры.

Расчет на пассионарность оказался верным, а настроения жильцов, с утра обнаруживших выведенный из строя лифт, безусловно, были самыми революционными, не учел Пердяев только наличия в лифте недавно установленной камеры.

Били Пердяева жестоко, особенно злобствовал Илья Степанович, которому в виду обитания на первом этаже и лифт-то был особенно не нужен, нанося очередной удар, он почему-то называл Пердяева жидовской мордой, хотя и был прекрасно осведомлен о его абсолютно непорочной в этом отношении биографии. Последнее, что уловило угасающее сознание Пердяева, это ощущение, как кто-то спускает его штаны, являя свету тощий морщинистый зад, а потом что-то твердое и живое проникло глубоко внутрь его, Пердяева, организма... "Пидарас", - алым всполохом пронеслось в голове, а затем наступила мгла.