На болоте тишь да гладь, мошка не спящая зудит, лезет куда не просят, а тут еще одна напасть-вода питьевая сказала протяжное "ах" и теперь тряси фляжку, не тряси, все одно. Черничник только радует взгляд, переваливаясь угольным бисером с кочки на кочку, отражаясь сапфирами в маленьких капельках росы, особенно на восходе солнца, искрится, переливается, заманивает игривым колдовством, открывая свои богатые закрома. Над гривой туман всегда по утру и прохладно, только костерок елового сухостоя и спасает веселым дымком, стелящимся приземистым, хилым ручейком, убегающим к дальним окраинам гиблого места у старой корявой сосны, пока не растворится в последнем пристанище у крайнего рубежа заброшенной вырубки, отмеченного прогнившей вехой со стертым номером под клекот глазастого ворона. Там и пройдет сегодня маршрут, там они прячутся мои любимые ребята, в глуши хоронятся от чужих глаз, под стланником жимолости и набравшей силу сныти за ежевичными зарослями в густой, белесой траве возле вывороченного бурей огромного корня, удивительно похожего на медведя, в окружении пожелтевших уже краями листочков земляники, ждут они, влажным, лиловым бочком хитро подмигивая...точно ждут.

Котелок со взваром для души греет как последний раз, просветляя сонное еще сознание вкусом брусники, горьковатым, вяжущим, но таким вызывающе приятным, где каждый маленький глоток с закрытыми глазами доставляет поистине неземное удовольствие.

Но пора, пора...