Когда то в детстве (ну здесь же принято вполне половозрелых особей лет 16-17 называть детьми) я нашла на помойке книжку под названием «Блатной».

Это вовсе не о том, о чем вы подумали, не детектив Корецкого и пр, не трешовое мужское чтиво, аналог любовных романов для женщин.
Это реальная биография человека, сына бывшего белого офицера, который в какой то момент сначала оказался полезным советской власти, а потом, как это всегда и случалось - был репрессирован. У его сына, автора вот этой книжки, найденой мной на помойке, хватило мозгов - а было ему лет 18, если не меньше - специально не перелистываю, не перечитываю, проверяю, насколько память моя атрофировалась, за годы скитаний, стрессов и всего того, что мне казалось - не выдержу - так вот, хватило у него мозгов быстро свалить в никуда, куда то на юг России, а потом и дальше (я кстати, всегда удивлялась - почему все так не делали), стать типа «вором» и рассказывать, что мать его - проститутка из Одессы, а отец - вор из Ростова. Ну или наоборот, но как то тоже в каком то классическом варианте.

Потом он много раз оказывался на зоне, но не политическим статьям, а по уголовным, где сроки были меньше, а сидеть - проще. Если придираться к языку, стилистике - то не очень, но оторваться от чтения было невозможно, потому что это реальные воспоминания реального человека и очень необычные.

Потом я уже узнала, что это вообще то трилогия, но остальные две книги пока так и не прочитала. Не знаю, почему. Мне вроде как на это надо всего один день потратить, но то ли впечатление не хочется портить, то ли иные причины. Не знаю.

В общем, этот долгий пересказ был написан с одной целью - финал как то зацепил. У ГГ была одна цель - свалить из этого адского совка 30-х. И у него получилось. Как и когда - это уже в остальных других книгах описано, наверное. И вот в самом конце он пишет - опять таки специально не ищу цитату - что получилось у него выбраться из этого ада, и живет он давно в другой стране, и вроде все хорошо у него, но периодически накрывает его «черной тоской», с которой он ничего не может сделать.

В те годы такой популярный сейчас термин «депрессия», которым сейчас называют все, что только можно назвать, не был так популярен. Поэтому что он имел в виду под «черной тоской» мне очень понятно.

Первый раз в жизни приступ именно этой, такой теперь понятной, знакомой и близкой «черной тоски» случился со мной именно лет в 16, где то за полгода до того, как я нашла на помойке эту книжку. Я тогда жила у мужчины, раза в два меня старше. Жил он, по моим меркам человека, всю свою сознательную жизнь жившего в ЦАО, где то в жопе мире, типа Войковской или чуть дальше. Но речь не об этом.

Как то ранним мартовским утром мне нужно было что взять из вещей из условного «родного, блядь, дома»И поехала я в городскую квартиру, зная, что то все равно она пустая, но все равно решила - что лучше утром. И вот помню этот момент - еду я в такси раннем утром, кругом спальные жуткие районы, черный, слегка подтаявший снег, как это обычно бывает в марте в Москве, по обочинам - дома, страшные, грустные пятиэтожки, и в одной из них горит свет, несмотря на то, что уже светло, а вместо люстры - бумажный пакет из под молока. И вот тогда меня накрыло какой то черной, беспросветной тоской, не знаю, почему… вроде и не имело ко мне этого отношения непосредственно, но так тошно стало от всего, что со мной происходит.

…И вот сегодня тоже. Поехала я в Хайфу за свежими креветочками, на автобусе, который здесь красиво называется «метронит» потому что местных прав(водительских, это уточнение для не очень хорошо соображающих людей) у меня нет, только не спрашивайте почему, все равно не отвечу.

И вот накрыло меня вдруг резко вот этой темной, черной тоской, от которой никуда не убежишь. И ничего с ней не сделаешь. Но это не просто так. Нет здесь холода, черного снега. Есть только ящичек Пандоры, который я открыла. Но не жалею об этом.