ЯХТА «ПОСТИРОНИЯ И ГОРМОНАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ»

Торн арендовал яхту с энергией человека, который однажды прочитал Ницше, не понял ничего, но обиделся на женщин навсегда.

Он ходил по палубе с бокалом виски и видом мужчины, который:

* называет бывших «самками»,
* спит на ортопедической подушке,
* и считает эмоциональную зрелость леволиберальным заговором.

— Я просто слишком много понял о природе женщин, — говорил он.

— Нет, — сказала Тиндер, — ты просто один раз купил кольцо не той.

Даже море в этот момент выглядело так, будто хочет влезть в разговор.

---

Лисица лежала на палубе как реклама дисциплины и подавленной агрессии.

Она выглядела настолько спортивно, что рядом с ней у людей автоматически поднимался кортизол.

Мутный смотрел на неё с выражением:
«я бы испортил ей жизнь, а она — мой позвоночник».

Лисица пила протеиновый коктейль с таким лицом, будто это не напиток, а религиозный ритуал очищения от слабых мужчин.

— Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь? — спросил Мутный.

— Сон — для людей без целей.

— А секс?

— Кардио.

Мутный замолчал.

Не потому что нечего сказать.

А потому что его мозг впервые столкнулся с женщиной, которая может делать становую и принимать решения.

---

Инсулин meanwhile выглядел так, будто его собрал искусственный интеллект по запросу:
«мужчина, которому нельзя давать доступ к чужим банковским картам».

Шёлковая рубашка.
Цепочка.
Очки.
Загар уровня «налоговая уже заинтересовалась».

Он лежал в позе римского императора, который проиграл империю, но выиграл уход за кожей.

— Вы просто не понимаете стиль old money.

Муромский посмотрел на него как дед на криптовалюту.

— Ты выглядишь как new кредит.

Инсулин снял очки.

— Зависть старит.

— Тебя молодит только фильтр.

Инсулин обиделся так сильно, будто ему сказали, что филлер мигрировал.

---

Неженка вообще ничего не делала.

Именно поэтому она была самой опасной.

Она сидела тихо, красивая, обычно рядом с ней мужчины начинали втягивать живот.

Она улыбалась так мягко, будто никого никогда не осуждает.

Хотя внутри у неё явно работал Excel-файл:
«Кого сегодня психологически уничтожить».

Мутный сел рядом.

— Ты выглядишь как девушка, после которой мужчины начинают читать стоицизм.

— А ты выглядишь как причина, по которой женщины начинают ходить к тарологам.

Они смотрели друг на друга как два мошенника, которые поняли, что оба знают схему.

---

Фримен всё запоминал.

ВСЁ.

Это был не человек.
Это был компромат в человеческой форме.

— В 18:42 Мутный посмотрел на Неженку 14 раз.
— Я НЕ СЧИТАЛ.
— Я считал.
— ЗАЧЕМ?!
— Потому что хаос должен быть задокументирован.

Иногда казалось, что после смерти Фримен сможет восстановить историю человечества по чекам из «Азбуки вкуса».

---

Матильда уже была пьяна настолько, что разговаривала как сломанный AI-переводчик.

— И я ему такая… ну… это… а он…

Тишина.

— Кто «он»? — спросила Тиндер.

— Ну этот…

— КТО ЭТОТ?!

— Ну я же объясняю…

Только Торн понимал её.

Потому что оба общались не словами, а накопленной усталостью.

— Она говорит, что бармен изменял жене.

— КАК ТЫ ЭТО ПОНЯЛ?!

— Я слушаю интонацию обречённости.

---

Рейсер воспринимал всё буквально.

Это превращало любой флирт в экстренную ситуацию.

— Ты меня убиваешь, — сказала Неженка Мутному.

Рейсер вскочил:

— ЧЕМ?! ЧТО ВЫПИТЬ?! ГДЕ АПТЕЧКА?!

— Это метафора.

— Тогда зачем использовать уголовную лексику?

Он был как юридический отдел в человеческом теле.

---

Тиндер meanwhile уже третий час спорила с Торном.

И это давно выглядело не как конфликт.

Это выглядело как очень дорогая прелюдия двух людей, которые ненавидят друг друга настолько сильно, что скоро начнут делить ипотеку.

— Мужчины боятся сильных женщин! — орала Тиндер.

— Нет, мужчины боятся женщин с подкастами!

— ТЫ ПРОСТО ЭМОЦИОНАЛЬНО НЕДОСТУПЕН!

— А ТЫ ДОСТУПНА СЛИШКОМ ЭМОЦИОНАЛЬНО!

Мутный повернулся к Неженке:

— Они либо переспят, либо устроят государственный переворот.

— Ставлю на оба варианта.

---

Нарушайка тем временем занималась любимым делом:
информационным терроризмом.

Она перемещалась по яхте как Wi-Fi в торговом центре:
вроде незаметно, но всем резко становится плохо.

— Лисица сказала, что Инсулин похож на человека, который говорит «салам» официантам в Москве-Сити.

— Неженка считает, что Мутный — это ходячий red flag с прессом.

— Торн secretly любит доминирующих женщин.

Торн побледнел так резко, будто налоговая нашла второй счёт.

— ЭТО КЛЕВЕТА!

Лисица молча посмотрела на него сверху вниз.

Торн сразу отпил виски.

Большой глоток.

Исторически большой.

---

Рустик meanwhile опять ел грибы.

Никто уже не спрашивал откуда.

Если Рустика обыскать, у него в кармане, скорее всего, окажется:

* мухомор,
* свеча,
* и философский кризис.

Он сидел у борта и разговаривал с луной.

— Она понимает меня…

— Это отражение прожектора, — сказал Рейсер.

— Ты слишком рационален для любви.

— А ты слишком грибной для навигации.

---

К ночи яхта уже напоминала элитный эксперимент:
«Что будет, если собрать нарциссов, травмированных и людей с красивым торсом в замкнутом пространстве».

Инсулин делал селфи так, будто его сейчас выберут новым лицом алиментов.

Мутный флиртовал с Неженкой глазами так интенсивно, что у воздуха появилось сексуальное напряжение.

Лисица спорила с барменом о гликемическом индексе ананаса так страстно, будто защищала кандидатскую.

Муромский бубнил:

— Раньше люди хотя бы морально разлагались без сторис…

И тут яхта заглохла.

Полная тишина.

Торн медленно встал.

— Кто. Залил. В бак. Протеиновый коктейль.

Лисица подняла руку.

— Там был натуральный состав.

— ЭТО ДВИГАТЕЛЬ YAMAHA!

— Теперь это athlete edition.

Молчание.

Мутный начал смеяться.

Не обычным смехом.

А смехом человека, который внезапно понял:
эта яхта — идеальная метафора поколения.

Все красивые.
Все травмированные.
И никто не умеет нормально управлять собой.