Никто не помнил, как они оказались в подвале.

Фримен помнил. Поминутно. С координатами, схемой падения каждого тела, кратким психологическим профилем и сноской о том, у кого какие старые конфликты с кем. Последнее заняло отдельную страницу — мелким почерком, с обеих сторон.

Подвал был обставлен со вкусом. Кирпич, одна лампочка, цепи на стенах, крюки в потолке, кожаные ремни аккуратно развешаны по периметру. Для большинства присутствующих это было уютнее собственной квартиры. Рейсер уже мысленно составляла каталог.

На двери висела записка:

*«Выйдете, когда договоритесь между собой.*
*Ключ — у того, кому вы меньше всего доверяете.*
*P.S. Нарушайка, мы все знаем про фотографии.*
*P.P.S. Фримен, мы все знаем про подростка-госпожу.*
*P.P.P.S. Инсулин, это не мода. Это диагноз».*

Фримен побледнел и что-то зачеркнул в блокноте с такой скоростью, что порвал страницу.

Нарушайка скомкала записку раньше, чем дочитали остальные.

Инсулин посмотрел на свой пиджак. На записку. Обратно на пиджак.

— Завидуют, — сказал он.

Матильда что-то сказала.

— Что? — спросили все.

Матильда повторила.

— Она согласна с запиской, — перевёл Рустик.

— Я НЕ ПРОСИЛ ТВОЕГО МНЕНИЯ, — сказал Инсулин.

Матильда пожала плечами с видом человека, который сказал правду и не собирается извиняться.

---

Инсулин провёл инвентаризацию себя при свете лампочки.

Пиджак цвета «баклажан в экзистенциальном кризисе» с золотыми пуговицами — цел. Брюки в огурец — помяты так, будто их использовали как тряпку. Крем для лица — на яхте. SPF — ноль. Коллаген — в панике.

— Я умру, — объявил он.

— Зарекался уже три раза, — сказала Неженка с улыбкой ангела.

— В этот раз серьёзно. Влажность подвала буквально убивает кожу. Мне нужен уход. Мне нужна ринопластика. Мне нужен нормальный свет, при этом освещении я выгляжу как—

— Как всегда? — предложила Неженка.

— Хуже.

— Инсулин, — сказала Неженка всё с той же ангельской улыбкой, от которой у нормальных людей холодело в животе, — ты выглядишь как человек, которого не пустили на фейс-контроль в ресторан, который он сам и открыл. Причём дважды.

Подвал захохотал.

Инсулин открыл приложение обид. Оно показало ошибку. Он начал вести список в уме — но память подводила, что бесило его отдельно и тоже заносилось в список.

— Я коренной москвич, — сказал он с остатками достоинства. — Я обязан выглядеть соответственно.

— Коренной москвич, — повторил Мутный задумчиво, — который выглядит как человек, приехавший покорять столицу на третий день после приезда.

— ПОШЁЛ НАХУЙ.

— Том седьмой, — сказал Фримен.

---

Лисица уже сделала разминку, растяжку, планку, берпи, выпады и что-то похожее на становую тягу с батареей. Высокая, собранная, с ошейником на запястье — сама застегнула, сугубо эстетически — она была единственным человеком в подвале с планом.

План: не терять форму.
Резервный план: не убивать Мутного.
Оба выполнялись с переменным успехом.

— Кортизол от стресса жрёт мышцы, — объясняла она потолку между берпи.

— Лисица, — сказал Мутный, — у тебя поводок пристёгнут к батарее.

— Длины хватает на выпады.

— Мы в плену.

— Мышцы об этом не знают.

— Ты сделала сто пятьдесят берпи.

— Сто пятьдесят три. Не сбивай. — Она обернулась к Матильде: — Ты ела сегодня достаточно белка?

Матильда что-то ответила.

Звуки были правильные. Слова — русские. Смысл испарился примерно на полпути.

— Прости? — сказала Лисица.

Матильда повторила другими словами. Загадка приобрела новое измерение.

— Она говорит, что хочет вина, — перевёл Рустик.

— Матильда всегда хочет вина. Это её прошивка. Всё остальное — баги.

Матильда кивнула с королевским достоинством и пошла качать попу у стены. Попа оставалась предательски небольшой несмотря на месяцы усилий, но Матильда качала её с верой и постоянством, которых в её жизни хватало только на это и на вино.

---

Рейсер нашла в углу старинные кандалы.

И едва не расплакалась.

Рейсер была тихой девушкой с острым взглядом коллекционера и одной фундаментальной особенностью: она воспринимала каждое слово буквально. Абсолютно каждое. Метафоры вызывали у неё панику. Идиомы — тихий ужас. «Сердце разрывается» однажды закончилось вызовом скорой.

— Семнадцатый век! — прошептала она, поднимая кандалы к лампочке. — Смотрите на заклёпки! Ручная ковка! Это ИСТОРИЯ держит меня в руках!

— Рейсер, — сказала Неженка, — ими можно сломать замок.

Рейсер посмотрела на неё как на человека, предложившего съесть Венеру Милосскую.

— Ты предлагаешь повредить артефакт семнадцатого века ради нашего сиюминутного освобождения.

— Именно.

— Я буду жить здесь, — решила Рейсер. — Здесь всё аутентичное. Кирпич старый. Крюки дореволюционные. Этот подвал старше всех вас вместе взятых и ведёт себя значительно достойнее.

В этот момент Матильда, проходя мимо, что-то буркнула в сторону Рейсер.

Рейсер резко обернулась.

— Что ты сказала?

Матильда повторила. С такой же непостижимой интонацией.

— Она сказала, что кандалы выглядят дешевле твоей бывшей, — перевёл Рустик.

Подвал замолчал.

Рейсер медленно опустила кандалы.

Матильда продолжала качать попу, глядя в стену с видом человека, который ничего не говорил.

— Рустик, — сказала Рейсер тихо, — ты правильно перевёл?

— Я так понял.

— Матильда, — сказала Рейсер, — повтори.

Матильда повторила. Тем же тоном.

— Она говорит, что кандалы красивее твоей бывшей, — поправился Рустик. — Или... наоборот. Одно из двух.

— ОДНО ИЗ ДВУХ — ЭТО ОЧЕНЬ РАЗНЫЕ ВЕЩИ, — сказала Рейсер.

И вот тут Фримен открыл специальную страницу в блокноте, которая называлась «Рейсер и Матильда. История». Он завёл её три года назад и ждал момента.

Момент настал.

---

**КРАТКАЯ ИСТОРИЯ РЕЙСЕР И МАТИЛЬДЫ**
*(в изложении Фримена, 22:03)*

— Значит так, — сказал Фримен, не дожидаясь пока его попросят. — Рейсер и Матильда встречались. Восемь месяцев. С марта по ноябрь позапрошлого года. Расстались в ноябре. Причина расставания официально не установлена. По версии Рейсер — Матильда была «слишком загадочной». По версии Матильды...

Все посмотрели на Матильду.

Матильда что-то сказала.

— По версии Матильды, — продолжил Фримен, — Рейсер «буквально воспринимала каждое слово». Что при общении с Матильдой создавало особые трудности, поскольку слова Матильды не поддаются буквальной интерпретации в принципе.

— Это правда? — спросила Тиндер у Рейсер.

— Она сказала мне однажды «я тебя съем», — сказала Рейсер с видом человека, которому до сих пор не смешно. — Я не спала двое суток.

— Это комплимент, — сказал Мутный.

— ОТКУДА МНЕ БЫЛО ЗНАТЬ?!

Матильда что-то пробормотала.

— Она говорит, что это было очевидно, — перевёл Рустик.

— ДЛЯ КОГО ОЧЕВИДНО—

— Для всех, — перевёл Рустик.

— РУСТИК, ТЫ ТОЧНО ПРАВИЛЬНО ПЕРЕВОДИШЬ?

— Примерно, — честно ответил Рустик.

---

Рейсер смотрела на Матильду.

Матильда качала попу, глядя в стену.

— Ты специально это сказала, — произнесла Рейсер.

Матильда что-то ответила.

— Она говорит, что нет, — сказал Рустик.

— Или да, — добавил он через секунду. — Там была двойная отрицательная конструкция, я запутался.

— МАТИЛЬДА, — сказала Рейсер, — посмотри на меня.

Матильда посмотрела. С абсолютно спокойным лицом. С таким спокойствием, которое хуже любой агрессии.

— Ты до сих пор на меня злишься, — сказала Рейсер.

Матильда что-то сказала.

— Нет, — перевёл Рустик.

— Или очень, — добавил он.

— РУСТИК—

— Я ДЕЛАЮ ЧТО МОГУ.

И тут Матильда взяла и швырнула в Рейсер кожаным ремнём со стены.

---

Потом долго никто не мог восстановить точную последовательность событий.

Фримен попытался — у него была запись поминутно — но в какой-то момент даже он написал в блокноте: *«22:09. Хаос. Уточнить детали позже».*

Известно следующее:

Рейсер поймала ремень. Это была ошибка — потому что Матильда восприняла это как приглашение к продолжению и запустила второй.

Рейсер уклонилась и запустила обратно кандалами — не в Матильду, а в стену рядом, потому что всё-таки артефакт семнадцатого века, не звери же.

Матильда оценила этот жест. Бросила третий ремень точнее.

Рейсер сказала что-то. Впервые за вечер — что-то, что все поняли сразу. Без перевода.

Матильда ответила. Тоже понятно. Тоже без перевода.

Лисица попыталась встать между ними, но была всё ещё пристёгнута к батарее и могла только наблюдать с расстояния вытянутой руки, что она и делала с выражением человека, который это предвидел, но не имел возможности помешать.

Мутный снимал на телефон.

— МУТНЫЙ, — сказала Лисица.

— Это для истории, — сказал он.

— Фримен уже пишет историю!

— У Фримена нет видео.

— У меня есть аудиозапись с 1987 года, — сказал Фримен обиженно.

Тиндер попыталась провести переговоры.

— СТОП. Стоп. Мы все здесь феминистки—

— Я не феминистка, — сказал Торн.

— ТЫ ВООБЩЕ МОЛЧИ, — сказали все.

Торн заткнулся.

Это был второй редкий случай за вечер.

Инсулин отошёл в угол — подальше от летящих ремней, поближе к зеркалу. В хаосе он нашёл момент оценить себя при другом угле освещения. Остался недоволен. Занёс подвал в список личных врагов.

Рустик сел рядом с кирпичом Васей и тихо прокомментировал происходящее для него в режиме реального времени. Кирпич, по его словам, был заинтригован.

Муромский бубнил в угол:

— ...вот типичная ситуация. Россия. Подвал. Бывшие выясняют отношения через ремни. Хорошего не жди. Горжусь страной. Но блядь.

---

Драка закончилась так же внезапно, как началась.

Матильда и Рейсер стояли друг напротив друга. Обе тяжело дышали. Вокруг них валялись три ремня, один кандал (Рейсер успела отбить инстинктивно) и чья-то шпилька — чья именно, не установлено.

Матильда что-то сказала.

Тихо. Серьёзно. Без обычной непостижимости.

Все замолчали и посмотрели на Рустика.

Рустик молчал дольше обычного.

— Ну? — сказала Лисица.

— Я понял, — сказал Рустик медленно. — Она говорит... что кандалы красивее всего, что она видела. И что Рейсер разбирается в красивых вещах. Всегда разбиралась.

Подвал затих.

Рейсер смотрела на Матильду.

Матильда смотрела в стену. Но чуть краснее обычного.

— Это правда то, что ты сказала? — спросила Рейсер.

Матильда что-то ответила.

— Да, — перевёл Рустик. — На этот раз точно да.

Фримен записал: *«22:17. Детектив Рустик впервые в истории дал однозначный перевод. Сохранить. Возможно, единственный раз».*

---

Нарушайка немедленно подошла к Тиндер и сказала:

— Ты видела? Рейсер первая начала.

— Матильда бросила ремень, — сказала Тиндер.

— Рейсер спровоцировала.

— Каким образом?

— Она... стояла. Провоцирующе.

— Пошла нахуй, — сказала Тиндер.

Нарушайка пошла к Мутному.

— Ты видел? Рейсер первая—

— У меня видео, — сказал Мутный. — Матильда бросила первой. Чётко видно.

— Ты неправильно снял.

— Физику не обманешь.

— Фримен! — крикнула Нарушайка. — Подтверди!

— В 22:09:04 Матильда произвела первый бросок, — сказал Фримен. — В 22:09:07 Рейсер ответила. Хронология задокументирована.

— Ты врёшь.

— У меня всё записано с 1987 года.

— НУ И ЧТО?

— Это значит, — сказал Фримен терпеливо, — что у меня статистически больше опыта в том, чтобы не врать, чем у тебя — в том, чтобы говорить правду.

Нарушайка открыла рот.

Закрыла.

— Пошёл нахуй, — сказала она.

— Том восьмой, — сказал Фримен.

---

В 23:00 Неженка встала и сказала:

— Кстати.

Рефлекс сработал мгновенно — весь подвал замолчал и напрягся.

— Ключ был у меня с самого начала.

Тишина.

— С. Самого. Начала, — повторила Лисица голосом, от которого замерзала вода.

— Да. Лежал у входа. Я подняла. Решила подождать.

— ПОДОЖДАТЬ ЧЕГО, НЕЖЕНКА?!

— Пока станет интересно. — Она загибала пальцы с видом учёного на конференции. — Рустик съел три неопознанных объекта и выжил — чистая наука, надо публиковать. Рейсер обручилась с кандалами, подружилась с кирпичом Васей и подралась с бывшей. Инсулин пережил четыре вида кризиса и умер духовно от освещения. Нарушайка поссорила всех со всеми — это уже не поступок, это инстинкт, почти рефлекс Павлова. Торн написал стихи, от которых Пушкин лично попросил бы его остановиться. Матильда нашла вино методом, противоречащим законам физики. Мутный флиртовал с зеркальцем, крюком и предположительно с батареей—

— С батареей я НЕ—

— Фримен?

— 22:14. Подмигнул, — сказал Фримен не поднимая взгляда.

— Это был ТИК—

— НЕЖЕНКА! — взорвалась Тиндер. — ТЫ ДЕРЖАЛА НАС В ПЛЕНУ ДЛЯ РАЗВЛЕЧЕНИЯ?!

— Для науки.

— ЭТО ОДНО И ТО ЖЕ ДЛЯ ТЕБЯ?!

— В общем-то, — улыбнулась Неженка, — да.

Лисица смотрела на неё восемь секунд. Восемь — это много, это дольше, чем она смотрела на кого-либо за весь вечер.

— Я тебя убью, — сказала она.

— До или после берпи?

— ВО ВРЕМЯ.

---

Они вышли в 23:07.

Нарушайка рванула первой — локтями, как в последний день распродажи.

Лисица закрыла дверь рукой. Молча. Без взгляда. Просто закрыла.

Нарушайка подождала.

Все вышли.

Нарушайка — последней, с выражением человека, которого это совершенно не задевает. Задевало невыносимо.

---

На улице Муромский остановился, посмотрел на звёзды и произнёс с глубиной человека, который много думал:

— Ну что. Типичный вечер. Плен. Цепи. Бывшие подрались ремнями. Кирпич Вася. Вино из ниоткуда. Стихи как военное преступление. Россия. Горжусь. Но завтра опять будет плохо.

— Рустик, — сказала Лисица, — не ешь ничего по дороге домой.

— Уже, — сообщил Рустик.

Лисица остановилась. Медленно повернулась.

— Рустик.

— Там у выхода рос маленький гриб.

— И?

— Я его проверил.

— КАК?!

— Научным методом. Съел. Жив — значит, съедобный.

— ЭТО НЕ НАУЧНЫЙ МЕТОД—

— Дьявол одобрил, — добавил Рустик. — И сказал, кто нас сюда запер.

— КТО?!

Все замолчали. Даже Торн. Даже Муромский перестал бубнить — что случалось примерно раз в год.

Рустик многозначительно посмотрел на Неженку.

— Рустик, — сказала Неженка, — дьявол передаёт тебе привет. Говорит, что ты его любимый клиент.

Рустик просиял.

— Я знал, что мы с ним близки.

---

Фримен закрыл старый блокнот.

Открыл новый — с золотым тиснением. Он явно готовился.

*«23:09. Инцидент закрыт.*
*Ключ удерживала Неженка — с научными целями, что не меняет юридической квалификации.*
*Организатор установлен предположительно — та же Неженка. Мотив: любопытство. Возможности: имелись. Алиби: отсутствует. Улыбка: подозрительная.*

*Особые отметки:*
*— Рейсер похитила кирпич Васю. Вынесла под пальто.*
*— Рустик употребил пять неопознанных объектов и выжил. Направить запрос в науку.*
*— Матильда нашла вино методом, противоречащим физике. Второй запрос в науку.*
*— Рейсер и Матильда подрались ремнями, помирились через кандалы. Логика неясна. Принята.*
*— Торн написал три стихотворения. Все три — преступления против языка.*
*— Инсулин умер духовно в 21:14 от недостатка SPF-защиты.*
*— Нарушайка поссорила всех со всеми. Снова. Заблокирована всеми. Молча. Одновременно.*

*Общий вывод:*
*Эта группа не нуждается в похитителях.*
*Они сами себе достаточное наказание.*
*И достаточное развлечение.*
*С уважением и лёгкой тревогой, *
*Фримен.*
*23:09:22».*

---

*Конец.*

*(Рейсер вернулась на следующий день с реставрационным набором и табличкой для Васи. Матильда пришла с ней. Никто не спрашивал зачем. Все догадывались.)*

*(Инсулин оставил отзыв на подвал. Одна звезда. «Ужасное освещение, кожа деградирует, пиджак помяли, зеркало треснутое. Персонал груб. Не рекомендую коренным москвичам»)*

*(Матильда написала в общий чат что-то длинное. Никто не понял. Все поставили сердечко. Рейсер поставила два.)*

*(Нарушайка написала, что драку устроила Рейсер. Её заблокировали. Все. Молча. Одновременно. Как будто давно ждали повода.)*

*(Торн написал четвёртое стихотворение дома. Никому не показал. Оно было про Матильду. Это было лучшее из четырёх. Он его удалил.)*