Иногда она была прелестно наивной, до странности. Даже где-то невинной как будто. Не понимала каких-то очевидных вещей. Как будто не флиртовала, а правда не понимала.

Но когда она болтала о своих бывших и без конца жаловалась, какая несчастная, хотелось вгрызться ей в горло. Чтобы она заткнулась, наконец. Мне хотелось сделать с ней что-то такое, чтобы она помнила только меня. А не сей длинный выводок, сей поезд журавлиный, который тянулся за ней хвостом всю жизнь. Я не хотел быть ещё одной чашечкой в её коллекции.

Сама она была кошкой. Приходила, когда хотела. И уходила – тоже. Хотела показать себя более демонической, чем есть. Я не боялся её. Не было там у неё никакой ядовитой бешеной слюны, как ей казалось. Этого зверька легко было и вылечить, и приручить. Но я не захотел. Не верил ей, сомневался в ней. И в себе. Тó ли это, что мне надо, это ли женщина моей жизни, которую я так долго ждал. Я хотел остаться человеком, когда мы расстанемся, а не лужицей, высыхающей без её живой воды.