Вырвала зуб. Ну не сама – мне в стоматологии удалили. Сильно сдерживалась, чтобы не облизать руку хирурга в перчатке.

То ли мой голод, то ли что, но почему-то операция ощутилась как экшен. И отходняки от неё были как после экшена.

Врач, молодой парень, буквально подпрыгивал от нетерпения. Не мог усидеть на месте, ждал, когда, наконец, подействует анестезия. А сейчас что чувствуете, а теперь. Я не помню его таким.

Даже напевал что-то, выбирая инструмент. Хотелось спросить: Вы потому и пошли в хирурги, потому что нравится делать больно другим?

Ещё, конечно, хотелось спросить «может, Вы не только медицину практикуете?» Но он стопудово занят в ванильном смысле, это я знаю. А не в ванильном… Зачем?

Мне понравилось быть подопытной. Как он с удивлённым холодком слушает мою взволнованную болтовню. Как сам немного, почти незаметно, волнуется, а потом радуется своему успеху, и мне нравится быть причастной к этой трансформации. Как мой зуб все обсуждают, как я заливаюсь смехом «а что же показывают друг другу другие хирурги?!» Как я отвешиваю заслуженный комплимент «о, Вы так быстро вырвали!» и слышу уязвлённую гордость «Я всегда быстро вырываю!» Приходится включать сабочку: «Конечно, у Вас ведь уже большой опыт, мы же последний раз два года назад виделись...»

Всего бы этого не было без меня. Это же мой зуб. Но и я тут просто экспонат, только повод для происходящего. Всё это было бы и с кем-то другим. До операции с тобой говорят сладеньким голосом и очень чётко, как с безумной, а после – тебя не замечают. В этом есть свой шарм, наверное. «У вас кровь на лице, может, вытрете?» Я собиралась так и идти, если честно.

Было время, когда под маской заботы о здоровье я приходила, чтобы ко мне кто-то просто прикоснулся. Посмотрел участливо. Даже иронично где-то.

Надеюсь, оно навсегда прошло.