Загородный летний лагерь для девочек-иудеек, много лет назад. Где-то в
Карпатах, кажется. Подруга взяла меня туда с собой.
Забавно было с моей классической славянской внешностью пытаться убедить, что и
я представительница богоизбранного народа. Поверили или нет, но не
прогнали.
Там выяснились занятные особенности. Например, определение национальности по
родословной матери, а не отца. Примерно такая же, как у христиан, стойкость в
соблюдении древних постулатов.
Так, нам прожужжали все уши, что нельзя использовать для приготовления пищи
яйца, если в них кровь курицы. Но когда в огромную бадью заготовки обеда на всю
ораву попал некошерный нерождённый цыплёнок – выбрасывать сие не стали. Глава
сообщества Адди пристально вгляделась, прочла молитву, и блюдо оставили.
Почему этот санаторий был только для юных дев? Не знаю. У ворот стояла охрана из
крепких и казавшихся очень привлекательными парней. На них было что-то вроде
военной формы, береты и какое-то оружие. Они ответственно не только никого не
впускали, но и НЕ выпускали с территории.
Однажды наша вожатая (чистокровная израильтянка, говорящая только на
английском, 17-летняя красавица Лея) решила пойти со своими подопечными
погулять в лес. Оскалившись в широченной улыбке, страж с автоматом преградил
путь и сказал:
- За воротА? Нельзя.
Лея покраснела даже сквозь свою смуглую кожу, а для всей нашей группы он стал
главной волнительной фантазией. Мы ходили на него смотреть издалека и потом
орали по ночам, что охранник лезет к нам в окно!
Вообще, все эти разделения на мужские и женские коллективы – большая ошибка.
Изголодавшись по обществу человека противоположного пола, потом не сразу
замечаешь в нем личность, когда дорываешься до близости. Начинаешь придумывать
эту самую личность и горько разочаровываться, если не угадал... Лучше без таких
сенсорных голодовок.
Когда мы уезжали из лагеря, нас посадили в большой автобус, и Адди пришла
попрощаться с каждой. Как и у нашей Леи, под длинными тёплыми, несмотря на
летнюю жару, рукавами одежды у нее был густой тёмный пушок. Мы тянулись ее
поцеловать, она делала вид, что обнимает, но в последний момент
уклонялась.
Еще забавинка была в каком-то ночном празднике, где полураздетые пансионерки
невольно смущали отечественный персонал. Пижамная вечеринка выглядела
смело:
- Да ты посмотри на себя! – яростно окидывала меня взглядом женщина средних лет,
повар, если не ошибаюсь.
Также интересно смотрелись посиделки нашей вожатой прямо на асфальте. Она
плюхалась на него в своей длинной джинсовой юбке и ни капельки не переживала
замарать одежду или выглядеть неловко.
А когда однажды она наконец пришла не в монашески закрытом наряде, а в какой-то
тонкой белой блузке, юбке до щиколоток, а не до земли, и даже накрутила
волосы – о... как мы ей аплодировали! Она смутилась и не понимала, почему.
Просто она хоть немного подчеркнула, а не скрыла свою привлекательность. И это
хорошо.
Ещё одна жемчужина в ожерелье моих воспоминаний.
Нелли Верховская
