В той поездке меня интересовали преимущественно фрески в некоторых старых церквях. Настолько старых, что функционировали они как музеи, и это большой плюс для тех, кто приезжает за искусством, а не за религией: никто не мешает, можно рассматривать, фотографировать, сидеть, уставясь в потолок - хоть несколько часов кряду.

‎‎А он был сотрудником музейного комплекса этого города. Старше меня, опытнее во всех смыслах, умный и сдержанный учёный старой школы.

‎
Так странно, что двух тематиков сводит вместе случайный разговор о монументальной живописи.
‎
‎- Вижу, вы всерьёз интересуетесь. Если хотите о чем-нибудь спросить, задавайте вопросы, я здесь давно работаю.
‎- Я настолько дилетант, что не знаю, о чем спросить. Хотя, когда была здесь десять лет назад, мне казалось, что я видела больше. Не могу найти тех великолепных ангелов на стенах, от которых у меня тогда осталось впечатление театральных декораций.

- Эта часть здания сейчас закрыта для посещения... Приходите завтра. Церковь будет закрыта, но я здесь. Покажу вам всё.
‎‎
И он показал. Тематического секса в церкви у меня до тех пор не было, да и вряд ли уже будет, пожалуй) Те стены за 800 лет истории видели и не такое, наверное... Но этого контраста холодных камней и горячих тел мне никогда не забыть.

‎‎Он ласково садюжил меня в номере моего отеля, поил кофе в мокром утреннем парке, рассказывал о греческой живописи за ужинами, показывал археологические хранилища.

‎Вся неделя моей поездки слилась теперь в одно яркое воспоминание, где экшены, личность Верхнего, искусство и секс смешались до неразличимости.

‎Только теперь каждый раз, встречая где-нибудь упоминание того древнерусского художника, чувствую томность в коленях - будто снова опускаюсь на древний холодный пол с мужской рукой на шее.

‎