Замкнутый цикл бреда Ели Лоховской начался с баннера:
«ДВЕ ПО ЦЕНЕ НИ ОДНОЙ».

Еля поняла — это про неё. Её списали. Оптово.

С тех пор она входила в супермаркет как в зал суда.
Молоко было слишком белым — значит, отмывают.
Гречка по акции — кара.
Охранник — пустая форма, внутри протокол.

Еля бросалась к людям, тыкала телефоном, как ордером:
— ХВАТИТ МОЛЧАТЬ! ВЫ МЕНЯ ОБСУЖДАЕТЕ!

Люди отступали, тележки визжали, дети плакали раньше очереди.
Еля шла следом и читала вслух свои старые посты — одни и те же, облезлые, объявленные «новыми». Повтор цементировал истину.

Иногда под постами появлялись редкие комментарии.
Короткие. Кривые.
«Ты опять?»
«Лечись».
«Это уже было».

Еля впитывала их как доказательства. Значит, задело. Значит, правда.

Цикл захлопнулся.
Еля говорила с Елей. Мир пятился.
А вселенная без эмоций пробивала это в чек,
где под итогом было напечатано:
ОПЕРАЦИЯ ОКОНЧАТЕЛЬНА. ВОЗВРАТ НЕВОЗМОЖЕН