Еля Лоховская сидела в бальном платье так, будто это было её естественное место обитания. Платье — с кринолином, блёстками и претензией на «высший свет». Проблема была лишь в том, что под платьем находилась бочка гомна. Большая, тёплая, засиженная. Еля сидела ровно, выпрямив спину, делая вид, что это трон, а не результат многолетней духовной деятельности.

В голове у неё прыгала мартышка. Не метафорическая — вполне конкретная, но все же тянувшая на немедленный визит к психиатору. Она скакала, хлопала в ладоши и кричала обрывками чужих мыслей, цитат, позаимствованных интонаций.

Еля кивала, улыбалась и поправляла корсет. Снаружи — бал, свет, музыка и бочка. Внутри — визг, эхо и запах. Иногда мартышка замирала, и тогда становилось слышно бульканье реальности