Бабушка работала бухгалтером на мясокомбинате и часто брала внучку с собой туда. На бесконечных стеллажах с папками документов всегда находилось место, где спрятаться.

И там безопаснее, чем в педагогических застенках тех лет: бравые воспитательницы смело издевались над беззащитными подопечными, таская их за волосы и обзываясь. Например, если не хотелось засыпать, потому что после обеда приспичило в туалет, а туда воспитательницы контроля ради разрешали ходить строго по часам и только ДО еды.

Так вот, среди взрослых людей, занятых копошением в бухгалтерских отчётах, было скучно. Да и освоив уже приличную дозу художественной литературы, она быстро перешагивала через фазы полового созревания. Хотелось романтики и приключений. Мальчики-ровесники казались недоразвитыми, а жажда впечатлений манила.

И придумала она ходить по одному из огромных лестничных пролётов бабушкиного учреждения (оно было многоэтажным, монументальным), задрав платьице и спустив панталончики. Набоковская муза.

В рабочее время там никого не было, и охватывала пьянящая острота ощущений. Да и собственная шалость – право на неё – кружила голову. После всех запретов и ограничений – свобода! Хотя бы в этом. Её площадка для представления была у окна (под ним на территории было пусто). Но это и не важно: увидит кто – «танцовщица канкана» убежит.

Отлично! Бюст Ленина у бабушки в кабинете всё знал, и это хорошо – было кому подмигнуть, разделяя тайну. И вот однажды... Да-да, получилось, естественно, – однажды.

Пролётом выше обнаружился свесившийся с перил молодой человек. И застигнутая без покровов артистка своего театра с доселе лишь воображаемой публикой в шоке узрела напряжённые, широко раскрытые глаза реального наблюдателя сверху. Казалось, капельки его мужского пота упадут сейчас прямо на неё.

Накал страстей достиг пика (ещё Фрейд писал: иногда природа пробуждается рано), и хулиганка резко рванула в кабинет к прародительнице, успев заметить, как спугнувший её зритель тяжело переводил дыхание.

С тех пор ей нравится, когда на неё смотрят: на откровенность образов и суждений. Вот так и становятся эксгибиционистами, да? Подхваченное тогда «знамя чувственной свободы» героиня несёт и сейчас, а тот парень стал, видимо... Повлияли они друг на друга, хотя и не виделись больше.

Нелли Верховская