Иногда, обучаясь какому-то интересному и сложному делу, в определенный момент мы обнаруживаем себя в некоторой степени овладевшими базовыми навыками и можем самонадеянно рано встать на путь экспериментов. Именно эту ошибку допустил когда-то я, но, как покажет следующая далее история, это было в моем характере. И все же сожалений особых у меня нет, мне было интересно.

Хотя я бродил к тому времени среди этих деревьев уже третий год и все мои заботы сводились к тому, чтобы найти еду и избежать встречи с себе подобными, я хорошо помнил, каково жить в городе.Я лишился многих радостей жизни, и когда не рыл землю и не грыз очередную малосъедобную штуковину, я предавался мечтам, как смогу все исправить и оторвусь за все, если смогу отсюда выбраться. Я сам был виновен в том, что безответственно подошел к правилам в свой последний раз и натворил дичи.

Интересного в лесу было мало, бродило одно старье с ведерками, но и то было какое-никакое «радио». Я близко не подходил, слушал издали. Иногда они были с маленькими собаками, которые начинали везде рыскать, находили оставленное мной и иногда пытались это есть. После этого бабки поднимали вой, и я отходил подальше или повисал на елке. Лазил по деревьям я хорошо, со временем оценил эту возможность затаиться.

Местными «женщинами» я не интересовался от слова «совсем», потому что, во-первых, я предпочитал одетым голых, а во-вторых, веселых и разговорчивых, а не бессердечных и молчаливых. Да и последствий вроде родительства не хотелось, а латексные изделия тут были не в ходу.

Тоска временами была смертная, зима казалась великим счастьем, а подготовка к ней — увлекательным проектом.
Но в целом я ощущал, что это все не навсегда. Так и оказалось: все-таки случилось то, что должно было случиться, и я выбрался из забытья.

Началось все с какого-то бестолкового шума и грохота на поляне между дорогой и старым морошковым болотом, куда я и направлялся тем теплым июльским деньком в надежде разогнать тоску ягодой.

Услышав хлопки автомобильных дверей, я заволновался и замер, спрятавшись за толстой, недавно свалившейся и еще не высохшей сосной. Никаких собак на сей раз не привезли, а из двух машин вылезли стройный темноволосый парень с бородой и пятеро стройных девиц.

Все были в спортивной одежде; они вытаскивали из багажников коробки, штативы, сумки, какие-то прозрачные ткани, прожектора, большие колонки и микрофоны.Очевидно, они собирались что-то снимать в лесу — фото или видео. И судя по тому, что из коробок достали и начали собирать две большие палатки, мероприятие было не на один день.

В общем, я дождался людей с машинами, уже начал планировать все и готовился совершить прорыв.Морошка потеряла всякую актуальность, надо было оставаться на месте и дожидаться ночи.

Оказалось, что съемка была про связывание людей, и выполнял это самое связывание мужчина с бородой, а снимал человек в третьей, с опозданием прибывшей машине, с ассистенткой в очках. Очки в планах не значились.Всех, кто меня не интересовал, нужно было вовремя выгнать вон. С этим проблем не ожидалось, но нужно было успеть сработать с целевой аудиторией, поэтому шуметь было нельзя ни в коем случае.

Я хорошо понимал, что если не удастся достичь минимально необходимого количества поглощенных «энергетиков» — 5 штук, все будет насмарку. Правда, кое-чего я не знал.Бородатый торопясь связывал людей: то вместе, то по отдельности, привязывал к деревьям, растягивал веревками между ними, плел и расплетал паутины.

Модели меняли наряды, кто-то обнажался. От созерцания всего этого действа я изрядно взволновался и едва удерживался от того, чтобы начать елозить пахом по толстой ветке сосны.«Не время, — одергивал я себя, — станешь обратно собой, будешь дергать себя за что хочешь и сколько хочешь, и пойдешь к шлюхам в баню и бассейн. А сейчас сосредоточься».

Было еще светло, когда бородатый стал связывать всех моделей, замотанных в белые и черные прозрачные ткани. Когда они все болтались головой вниз на расстоянии 10 метров друг от друга, оказавшись вплетенными в композицию из соединенных стволов сосен и елей, фотограф и ассистентка начали оголтело щелкать фотоаппаратом, но вдруг прервались и подошли к бородатому, который стоял около машин. Они начали что-то объяснять, и я понял: сейчас.

Плавной походкой я вышел из своего укрытия, подошел к первой из висящих девиц и впился ей в горло что есть сил. Она и пикнуть не успела, а я уже выполнил 20 процентов задачи века.Кровь этой первой девушки, худой брюнетки в белом, была соленой и теплой, совершенно невыносимой на вкус, но я давился и глотал.

Все происходило очень быстро, и вот уже я в ужасе допивал четвертый «коктейль», когда кинул взгляд на последний пункт моего спасительного списка и понял, что это не девица, а молодой человек. Ну, издали я бы ни за что не понял, а в тот момент осознал: все пропало, если не поймаю ассистентку в очках — все пропало.

Я ломанулся к ним с фотографом и бородатым, не издавая ни звука, но девица заметила меня и завизжала пронзительным ультразвуком.Я дернулся и прыгнул за лежащее дерево, служившее мне укрытием предыдущие часы, и наблюдал оттуда в ужасе, как толстяк схватил свою очкастую помощницу, бросив фотоаппарат на землю, прыгнул в машину и удалился.

Бородатый мигом последовал его примеру, нисколько не интересуясь судьбой своих связанных подопечных.
Я лежал на земле, зарывшись мордой в мох, и готовился избавить от страданий этого несчастного блондина. Бросить его связанного висеть, как уехавшие нелюди, я не мог, помочь — тоже.

Шокированный всем случившимся, я лежал и думал, сколько выпил человеческой крови понапрасну, и совершенно не заметил, как заснул. Очнулся от крика подвешенного человека, вскочил и увидел свои задние лапы. Они выглядели как человеческие ноги, подозрительно маленького размера.

Взглянув на передние, я понял, что все же сработало: я снова человек, но какой-то маленький. Тот несчастный все еще звал на помощь, кричал, что у него затекли руки и ноги, звал, судя по всему, бородатого, и я подумал, что раз я человек, он не поймет, что это я покусал девчонок за шеи. И тогда я крикнул: «Подожди, иду». Крикнул и офигел пуще прежнего — я слышал женский голос. Это был мой голос. Следующую минуту я молча трогал свое тело и лицо и убеждался, что превращение произошло, но не полностью, а только до «базовых настроек», кои в природе соответствуют женскому генотипу.

Мысли крутились вокруг одного — как доделать начатое. Однако я собрал себя в кучу, подошел к висящему в горизонтальной позе на дереве парню и попытался понять, как его освободить. Он уже потерял сознание, кожа посинела от холода и перетянувших его веревок. Вероятно, таковы были правила этого занятия, что вблизи подвешенных людей размещают и ножницы, поэтому, пошарив глазами рядом, именно их я и увидел.

Подвес был невысоким, и я сразу, по очереди, разрезал все веревки, встав под мальчиком и прижав его голову и шею к своей груди. После этого я опустил его на землю, нащупал пульс и пару раз шлепнул по щеке. Он вздохнул, со звуком выдохнул; его надо было положить на какой-то коврик и накрыть.

Видно было, что он приходит в сознание. Взяв себя в руки, я отогнал страх услышать собственный голос и спросил его, что случилось. Он странно замотал головой.Кроме того, очевидно, что я сам в тот самый момент был не кем иным, как голой бабой, и прежде чем найти телефон и сделать звонок в службу спасения, я тоже должен был как-то одеться. Поэтому я стал ворошить вещи в багажнике машины. Нашел там черные леггинсы и футболку, которые вполне влезли на меня, а ноги сунул в чьи-то стоявшие около дерева кроссовки, которые были немного велики.

Я ходил вокруг деревьев и веревочной паутины с трупами и искал какую-то одежду, похожую на мужскую, чтобы поискать в карманах документы и телефон снятого мной мальчишки. Наконец нашел джинсы и черную ветровку, в кармане которой был телефон, документы и ключи от машины. Я взял все вместе и пошел обратно.Перед тем как уехать, я решил покромсать часть вещей и раскидал оставшиеся среди вещей документы.

Я продолжал соображать, как мне эволюционировать до самого себя, и мысли о том, что для этого придется снова пить кровь девиц, меня не воодушевляли.Нужно было добраться до хранилища и посмотреть, какие варианты бескровных ритуалов могли бы помочь и что для этого нужно. Я точно помнил, что там было что-то в духе бескровного ритуала с людьми того пола, который нужно принять, поэтому спрятал паспорт своего «нового друга» в карман джинсов.

Когда я попытался приподнять его, чтобы дотащить до машины, понял, что не справлюсь, и тут же отмахнулся от первой очевидной мысли — сделать зверюшку. Уже разок сделал... из себя... Как обратно — заранее выучить толком ума не хватило. А теперь, если с этим обратно не выйдет, останусь теткой... Но вариантов особо не было, поэтому я достал ножик, начал срезать пряди волос с его головы и укладывать на тело, произнося нужную комбинацию чисел и звуков.

Через час котик был готов. Он был рыжий, пушистый и спал. Я аккуратно отнес его в машину, сел за руль, повернул ключ и потехоньку начал двигаться к выезду из лесу.

«Интересная забава — связывать и подвешивать человечков, — думалось мне по пути. — Может, и мне научиться? Пожалуй, стоит, пригодится в основных делах».

"Научу, если поклянешься вернуть все-все как было", — невероятно гнусаво прозвучало с заднего ряда сидений.
Посмотрев в зеркало, я поймал строгий взгляд болотного цвета круглых глаз и осознал: я снова где-то перестарался.