Потом рабыня, по приказу Господина, ложится на пол, раздвигает ноги, и он начинает пальцами ласкать и трахать рабыню.

Смесь лёгкой боли на сосках, сильного возбуждения, умелых пальцев Господина сводит рабыню с ума, и она кончает несколько раз.

А потом Господин и рабыня идут пить шампанское.

Господин сидит в кресле, а рабыня, как и полагается, в его ногах. Это ее первый опыт сидения в ногах. И это ощущается очень естественно, не вызывает никакого дискомфорта, а даже наоборот нравится рабыне.

Сидение на коленях, в ногах Господина, дополняет обращение к Господину - "Господин" и на “Вы”, делает его каким-то совершенным. И естественным. Как будто рабыня была рождена для этого.

Потом Господин приказывает рабыне лизать ему ноги, и это ее первый опыт лизания ног мужчине.

Рабыне нравится эта практика, потому что она не ощущается чем-то противным, а наоборот дает ей возможность сделать приятное Господину, сильно не страдая для этого))

Ноги у Господина не мытые. Но не грязные. Как Господин научил рабыню: 

“Не бывает грязных ног. Бывают только недостаточно вылизанные”. 

И рабыня старается сделать их - достаточно вылизанными.

А потом Господин приказывает рабыне лизать ему анус, и это тоже в первый раз в ее жизни. И это тоже не ощущается как-то противно, а Господину нравится.

Это не ощущается для рабыни даже, как какое-то унижение. Это просто ощущается как возможность сделать приятное.

А вообще рабыня с каждой новой практикой замечает, как границы ее расширяются. Очень быстро. И ощущает, насколько они у нее податливые и пластичные.

Даже вот сейчас рабыня читает тезисную хронологию, которую писала, чтобы ничего не забыть. И там стоит, что когда Господин первый раз трахал рабыню в жопу, а потом в рот, что ей было противно, и она плакала.

И тут рабыня подумала - а чего плакала, в принципе? Не так уж и противно! Хотя, может быть, это было просто связано с тем, что член после жопы и не был каким-то сильно грязным))

После Господин привёл рабыню снова в игровую комнату, завязал руки сзади и поднял их вверх.

Завязал рабыне глаза и принёс доильный аппарат (для коз) и присоединил его на соски рабыни. В итоге она стояла чуть нагнувшись вперёд, руки сзади связаны и чуть задраны вверх, сиськи, свисающие вниз, которые доятся доильным аппаратом.

Дойка была не очень болезненная, скорее неприятное чувство. И немножко унизительное. А еще - возвращающее во время, когда рабыня кормила грудью своих детей.

И это было самое ужасное время в её материнстве))

Господин ушел и вернулся примерно через 15 минут. Он приказал рабыне открыть рот. Рабыня почувствовала холодок металла ложки и какой-то кисловатый, обволакивающий, солоноватый вкус. Он кормил её с ложечки этим снова и снова.

Это было вкусно, но рабыня не понимала, что это такое. Она спросила Господина - оказалось, что это был холодный томатный суп-пюре гаспачо.

Господин кормил и кормил рабыню, которая была связана и подключена к доильному аппарату.

И было в этом что-то полностью про подчинение, про беззащитность, полную отдачу в его руки.

И было в этом много заботы и нежности со стороны Господина. И благодарности и отдачи со стороны рабыни.

После этого Господин показал рабыне разные зажимы на соски - некоторые выглядели страшно, но были не такими болезненными, как некоторые другие, которые выглядели безобидно, но причиняли много боли.

Рабыня заметила для себя, что боль забирает много внутренних ресурсов, и ей уже не хотелось испытывать боль, но она терпела, не говоря даже слово “жёлтый”.

Почему она терпела?

Потому что знала, что Господину это приносит удовольствие. И она знала, что одна из самых главных задач рабыни - это терпеть. И нет другого варианта.

Через какое-то время Господин похвалил рабыню, сказал, что она оооочень терпеливая и очень покорная.

И рабыня удивилась. Потому что она не видела в своей покорности и своей терпеливости ничего выдающегося. Это для нее ощущалось нормальным явлением.

Но рабыня не стала дискутировать с Господином, ведь если он так говорит, то значит, так оно и есть. И каждый раз принимала похвалу с благодарностью.

А потом Господин уложил рабыню спать в игровой комнате на кровать. И рабыня почувствовала себя ну просто настоящей рабыней, лежа в окружении кнутов, наручников, приспособлений для фиксации.

Чувствуя себя куклой, игрушкой, вещью - существуя только для удовлетворения желаний Господина.

И рабыня долго думала тогда, и долго думает сейчас об удивительности существования таких вот необычных тематических отношений.

Ведь это очень необычно, очень нетипично - рабыня для Господина вроде бы просто кукла, вещь для использования, но ведь и он получает удовлетворение и испытывает какую-то эмоциональную связь к своей рабыне.

И это намного больше и глубже, чем связь к какой-то другой своей любимой вещи, типа машины, или другой “игрушке”.

Для рабыни это до сих пор сложная для полного понятия конструкция.

Она понимается только на уровне ощущений, но сложно складывается в слова.

Утром Господин зашел в комнату к рабыни, стянул с нее одеяло, разбудил ударами по соскам и потом…

(продолжение следует…)