Сашуля лежала на спине с бесстыже расставленными ногами. Возбуждение потихоньку отпускало ее, и в голову осторожно начали заглядывать иные чувства и ощущения, в первую очередь чувство стыда и ощущение радикального несоответствия размера ее попы размеру ее "нового друга", как называла его Вилена Вячеславовна. Новый друг был явно рад знакомству и не торопился расставаться, хотя гостеприимство сашулиного зада себя исчерпало - так во всяком случае считала его не слишком гордая (особенно сейчас) обладательница. Она слегка поерзала лежащими на высокой подушке бедрами, представила как в данный момент выглядит, покраснела как рак и наконец затихла. Стадии торга мешал огромный надувной кляп, растянувший украшенные непристойным количеством блеска губы и достававший аж до горла, так что пришлось сразу перейти к стадии во всех смыслах принятия.

Наблюдавшая за душевными и телесными метаниями своей юной пассии, Вилена звонко рассмеялась. Не снимая халатика, она сначала прилегла между ног у Сашули, надавив на нерушимый союз последней с каучуковым другом из КНР - ой! - а потом опустилась целиком, стараясь прижаться как можно сильнее. Затем, слегка приподнявшись, Вилена спустила воздух из кляпа, отстегнула его и отложила в сторону. Не торопясь, облизала губы подружки, долго поцеловала ее и слегка ущипнула за сосок, а потом переместилась повыше. В голове Саши в этот момент что-то сломалось, как ломается старая полка в чулане. Сомнения пустыми банками из-под огурцов попадали с антресолей и разбились вдребезги. Ржавая кастрюля стыда укатилась куда-то в темный угол. Варенье липкой массой разливалось по полу, оно пахло клубникой и летом, оно заполняло все трещинки и наконец оказалось, что весь мир - это сплошное варенье, сплошные клубника и лето, а Саша тонет в них, и в этом нет ничего плохого. Наступила уютная тишина, в которой Сашуля, зарывшись лицом в виленину роскошную грудь, рисовала на ней узоры помадой и плакала.