Вечерний Сочи снова вонял шашлыком, морем и отчаянием местных. Нежить🌸 вышагивала по Приморской в одних чёрных труселях 62-го размера, которые держались на честном слове и последней извилине ее опустошенного примитивного ума провинциальной жирной шлюхи с Петроградки, насосавшей на утомительное содержанство в проармяненном Сочи. Внутри, гордо упираясь головкой в самый центр её могучего лобка, покоился баклажан. Не какой-нибудь там тощий гмошный и китайский, а настоящий сочинский монстр — тёмный, блестящий, толстый, с характерной изогнутой формой и тяжёлой, наглой головкой. Он выглядел так, будто уже трижды кончил и теперь просто отдыхал.

Она громко, на весь бульвар, орала свою новую коронную:

«Я иду с баклажаном в пизде,
Менты стоят, хуи встают везде-е-е!»

Прохожие снимали. Кто-то аплодировал. Бабка с пакетом семечек перекрестилась так яростно, что чуть не выбила себе глаз. Баклажан при каждом шаге слегка вываливался, блестел под фонарями и снова нырял обратно, как подводная лодка в родную гавань.

Через четыре минуты приехали.

В отделе на улице Роз пахло казённым потом, «Балтикой» и разочарованием в жизни. Нежить🌸 завели в кабинет к двум ментам: старшему лейтенанту с лицом уставшего от всего бульдога и молодому сержанту, у которого глаза уже горели предвкушением.

— Гражданка, вы в курсе, что ношение овощей в интимных местах приравнивается к мелкому хулиганству? — начал бульдог, пытаясь сохранить серьёзность.

— Это не овощ, — гордо заявила Нежить, поправляя цветочек в волосах. — Это мой эмоциональный якорь. И патриотический протест. Я против импортных членов. Только отечественный продукт.

Баклажан лежал на столе как трофей. Он блестел. Он провоцировал.

Сержант сглотнул.

— Пятнадцать суток, — вздохнул старлей. — И это ещё по-божески.

Нежить🌸 медленно улыбнулась. Улыбка была такая, от которой даже протоколы краснели.

— Мальчики… а можно как-то решить вопрос по-взрослому? Я же не просто так этот баклажан туда засунула. У меня к нему… невиданная страсть.

Она подошла ближе. Трусы жалобно скрипнули.

— Я могу вам показать, как сильно я люблю этот овощ. И заодно вам… облегчить службу.

Старлей хотел было сказать «нет», но язык предательски прилип к нёбу. Сержант уже расстёгивал ширинку с такой скоростью, будто боялся, что его опередят.

Через минуту Нежить🌸 стояла на коленях перед столом, как истинная патриотка перед алтарём. Баклажан лежал рядом и смотрел на всё это с лёгким чувством превосходства.

Она работала самозабвенно. Глубоко, мокро, с чавканьем и театральными стонами. Иногда отрывалась, чтобы сказать:

— Вот видишь, сержантик, настоящий баклажан никогда не кончит раньше времени. А ты уже дрожишь, как лист на ветру.

Сержант кончил первым — быстро, стыдливо и прямо на стол. Старлей держался дольше, хватал её за волосы и бормотал что-то про «служебное расследование» и «я этого не говорил».

Нежить🌸 проглотила всё как настоящая сочинская леди. Вытерла рот тыльной стороной ладони и улыбнулась:

— Ну что, мальчики? Пятнадцать суток отменяются?

Старлей, тяжело дыша, поставил печать на пустой бланк.

— Иди уже… овощелюбка ебаная.

— Не овощелюбка, — поправила она, засовывая баклажан обратно в трусы. — А ценительница качественного отечественного продукта. И между прочим, он ещё и в жопу влазит. Хотите проверить?

Менты одновременно сказали «нет».

На выходе из отдела Нежить🌸 стояла в тех же труселях, уже слегка помятых, и снимала сторис:

«Меня чуть не закрыли на 15 суток за любовь к баклажану.
Пришлось отсосать двум ментам.
Теперь они мои личные поклонники.
Баклажан цел.
Я тоже.
Почти.
🌸»

Подпись: «Страсть не знает границ».

И пошла дальше по вечернему Сочи — тяжёлая, довольная, с баклажаном, который теперь выглядел ещё более гордым и слегка влажным.

Генератор иллюзии внутри неё гудел особенно сладострастно.
Как всегда. (Д)