Навеяно постом, напомнившим мне, что один раб подписывал договор от руки, что не имеет претензий за последствия одной сессии. Или как я мужика «кастрировала»

В самом начале моего пути, когда я была ещё юна, и во мне теплились надежды на светлое будущее, и жила я в Петербурге, появился у меня раб. Обходительный и галантный паж, который любил мои ноги и стервозный характер. И была у него идея фикс - кастрация. До поры до времени, мы эту тему обходили стороной. Точнее, я обходила, а он скулил. Я тогда только-только открыла для себя медицинские методички и танатопрактику, первые осторожные шаги в анатомии и так далее. Но, он предлагал такую сумму за эту практику, что я задумалась. Останавливала лишь этическая и моральная сторона вопроса. И, естественно, уголовная. Кто их знает, этих игреков.

В конце концов, он так остопиздел мне нытьем о том, как он мечтает стать кастратом, как он готов все кинуть к моим ногам за возможность лишиться тестикул, что я начала думать. И думать следующее - как получить то, что нам обоим нужно (ему - разрядка, а мне - его слезы) без последствий для меня.

Запросив половину суммы, сделав мало-мальски договор о согласии на манипуляции (да да, не надо рассказывать, я маленькая была, неопытная), и назначив определенную дату и время, я начала подготовку.

Я приобрела тушку бройлера, осторожно с затравкой хирурга, освободила кожу цельным лоскутом, нашла пару подходящих по размеру слив, свиную кровь, сделала из всего этого набора подобие мужской мошонки с яичками, придумала подачу «крови» в момент «отсечения», и в назначенное время ждала своего пса.

Он приехал, помню, сам на адреналине и предвкушении, весь дрожал и потел и постоянно спрашивал «Вы правда сделаете это, Госпожа?! Я так счастлив, так счастлив!»

Раздела его, расписала голышом на столе, привязала ноги и руки к ножкам, положила деревянную доску на бедра, на нее его ценнейший мешочек, поиграла скальпелем, добилась его полного раздрая, услышала скулеж и включила погромче «Mein Teil» Rammstein. Скажите же, Королевы, в тему композиция?

Играла с ним, надсекала мошонку, пускала кровушку, сделала вид, что Колю ему анестезию, благо, толком из-за положения своего тела он видеть не мог, что я делаю, только чувствовал. И визжал от удовольствия, хряк. Умолял уже сделать свое дело.

И вот, когда я своей игрой довела его до морального исступления, и он заплакал, глядя мне в глаза, я взмахнула кухонным тесаком, резко «отрубила» ему его тестикулы и подняла вверх заранее заготовленный «мешочек» куриной кожи со сливами внутри, истекающий свиной кровью, а раб, сучка, кончил и обмяк на столе под мой гомерических хохот. Я выплеснула на его холодную воду, отвязала, и у него началась истерика. Я, нет, не смутилась. Я наблюдала, как он плачет и судорожно щупает себя в паху, и, нащупывая то, что он ищет, я вижу в его глазах проблеск радости и облегчения. И смеюсь ещё более гротескно,

- Бойся своих желаний, - говорю ему я, пинками отправляя его в душ, пресекая его скулеж о благодарности моей персоне. - и никогда больше не появляйся.

И он больше не появлялся. Он больше был мне не нужен. Ведь, не смог бы второй раз дать таких эмоций ни себе, ни мне.
Вот так. Голь на выдумки хитра.