она думала, что легко вернётся в привычный ритм. но ошиблась.

первый день без него был странным. она ловила себя на том, что постоянно трогает шею, хотя ошейника на ней уже не было. к вечеру кожа на запястьях, там, где он сжимал их особенно сильно, всё ещё хранила фантомную память его хватки. она крутила головой, разминая шею, и ей казалось, что чего-то не хватает. его запаха. его голоса. его приказов.

второй день она прожила на автопилоте, но к вечеру поймала себя на том, что гипнотизирует телефон. его молчание не было странным - они не договаривались писать, не давали обещаний. но внутри уже поселилось это тягучее, непривычное чувство. тоска. она скучала не по мужчине, а по тому, кем она была рядом с ним. по женщине, которая могла не контролировать, которая могла просто отдаться. это было незнакомое, почти пугающее ощущение, и её гордость изо всех сил пыталась его подавить.

она не написала.

на третий день она физически почувствовала его отсутствие. просыпалась среди ночи от того, что тело требовало прикосновений. она лежала в темноте, глядя в потолок, сгорая от желания и какого-то щемящего, почти детского одиночества. она представляла его руки, его голос, то, как он смотрит на неё, когда думает, что она не видит. между ног становилось горячо и влажно, но она сжимала бёдра и заставляла себя дышать ровно.

она не написала.

четвёртый и пятый дни слились в одну бесконечную, серую полосу. она с головой ушла в работу, но он всё равно пробивался в мысли, как упрямый солнечный луч сквозь закрытые жалюзи. она всё ещё была гордой. слишком гордой, чтобы признаться даже себе, насколько глубоко этот человек проник под её кожу. она перечитывала их старые сообщения, и большой палец зависал над клавиатурой, но каждый раз она блокировала телефон и откладывала его в сторону.

она не написала.

он скучал не меньше. каждую ночь просыпался и тянулся к пустой половине кровати, чтобы никого там не найти. вспоминал, как она дышала во сне, как пахла её кожа после ванны, как она улыбалась уголком губ, когда он говорил что-то особенно грязное. он смотрел на её фотографии в телефоне - обычные, повседневные, никаких откровенных снимков. но чувствовал, как внутри всё сжимается от желания снова увидеть её. не просто заняться сексом. а увидеть. как она пьёт кофе, как заправляет волосы за ухо, как хмурится, читая книгу. всё это было нужно ему так же остро, как воздух.

на шестой день он сломался. написал первым. короткое: «давай поужинаем?»

она прочитала сообщение и почувствовала, как сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. внутри всё запело. она выждала для приличия двадцать минут, хотя хотела ответить сразу же. и написала: «давай». просто «давай». без смайликов, без восклицательных знаков. гордость не позволяла показать, как сильно она ждала этого сообщения.

он выбрал ресторан. не пафосный, но уютный, с приглушённым светом и живой музыкой. когда она вошла, он уже сидел за столиком и ждал. она была в том самом платье, которое он задирал ей до талии, и он сразу это заметил. улыбнулся краешком губ, и она поняла: он помнит. они заказали вино, потом ещё, и ещё. весь вечер они смеялись, болтали, подкалывали друг друга. он рассказывал глупые истории с работы, она парировала остроумными шутками. им было легко, как будто и не было этой недели разлуки.

но под столом происходило другое. его рука нашла её колено и медленно, очень медленно поползла вверх. она не отстранилась. только чуть раздвинула ноги, позволяя ему больше. его пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, и она почувствовала, как трусики становятся влажными. он не дошёл до самого главного. убрал руку в последний момент, когда официант принёс десерт, но этого хватило, чтобы она весь остаток вечера ёрзала на стуле от возбуждения.

в какой-то момент он замолчал на полуслове и просто посмотрел на неё. тем самым взглядом. пристальным, изучающим, голодным. она замерла с бокалом в руке и почувствовала, как по телу пробежала дрожь. а потом он сказал:

— у тебя невероятные губы. я весь вечер смотрю на них и думаю только об одном.

— о чём же? — спросила она, хотя уже знала ответ. знала по его глазам.

— о том, как они будут выглядеть, когда я приставлю к ним член.

она густо покраснела. не от смущения, а от острого, почти болезненного желания. её соски мгновенно затвердели и упёрлись в тонкую ткань платья. она знала, что он это видит. знала, что он видит всё: её предательское тело, её влажные трусы, её расширенные зрачки. и от этого возбуждение становилось только сильнее.

он расплатился и повёл её к выходу, положив руку на поясницу. его большой палец гладил её через ткань платья, и каждое прикосновение обжигало. они дошли до его квартиры, потому что она была ближе. она была немного пьяна, ровно настолько, чтобы исчезли последние барьеры. ей было весело, игриво, она хихикала, пока он открывал дверь, и пританцовывала в лифте. но как только дверь квартиры захлопнулась за ними, атмосфера резко изменилась.

он больше не улыбался. он смотрел на неё так, словно она была добычей. схватил за волосы на затылке и потянул вниз. она опустилась на колени, не проронив ни слова.

— я весь ужин думал только об этом, — громко сказал он, расстёгивая ремень одной рукой. — ты специально облизывала губы? специально смотрела на меня так?

она не отвечала, только смотрела на него снизу вверх. её губы приоткрылись, дыхание участилось. он достал член. уже твёрдый, с блестящей каплей на головке и провёл им по её губам, размазывая смазку по пухлой, нежной коже. она почувствовала солоноватый вкус и инстинктивно облизала губы. он застонал.

— открой рот.

она послушалась. он вошёл резко, без предупреждения, и она чуть не поперхнулась. он не дал ей времени привыкнуть. сразу начал двигаться, глубоко, быстро, жёстко. его пальцы сжимали её затылок, контролируя каждое движение.

её рот был горячим, влажным, и он чувствовал, как её язык прижимается к нижней стороне его члена при каждом толчке. это ощущение сводило его с ума - тесная, скользкая глубина, которая принимала его так послушно, так жадно. он смотрел на неё сверху вниз и видел, как её пухлые, сочные губы растягиваются вокруг него до предела. видел, как по щекам начинают течь слёзы - прозрачные дорожки, которые делали её лицо ещё более красивым, ещё более беззащитным.

ему нравились её слёзы. не потому, что он хотел причинить ей боль, а потому, что в них была вся она: её капитуляция, её доверие, её абсолютная, безоговорочная готовность отдать себя. она не просила остановиться, не пыталась отстраниться. она плакала и продолжала принимать его. это было самое искреннее доказательство того, что она принадлежит ему.

— ты такая красивая, когда плачешь, — тихо сказал он, не сбавляя темпа. — ты знаешь это? такая послушная. такая моя. я хочу, чтобы ты проглотила всё до последней капли. я хочу видеть, как ты слизываешь все.

она застонала в ответ, и вибрация от её голоса прошла по его члену. он толкнулся ещё глубже, и она всхлипнула, но не отстранилась. наоборот, подалась вперёд, насаживаясь ртом на него ещё сильнее. внутри у неё всё горело, но не от боли, а от желания. это был пожар, который начинался где-то внизу живота и поднимался вверх, охватывая грудную клетку, горло, щёки. она чувствовала, как её собственные трусы насквозь промокли, как возбуждение течёт по бёдрам. она не могла думать ни о чём, кроме его члена во рту, кроме его пальцев, сжимающих её волосы, кроме его голоса, который называл её самыми грязными, самыми нежными словами одновременно.

она ждала его окончания. ждала этого момента с таким же нетерпением, с каким ждала его сообщения всю неделю. она хотела почувствовать, как он изольётся ей в горло, хотела сглотнуть всё до последней капли, а потом вылизать его целиком, отполировать языком, пока он не застонет от передозировки ощущений. эта мысль, что она сделает это, что она доведёт его до такого состояния, заставляла её гореть ещё сильнее.

по её щекам текли слёзы. ей было тяжело, ей было больно, и от этой боли удовольствие становилось только острее. она чувствовала, как всё её тело превратилось в один сплошной эрогенный орган. клитор пульсировал, влага текла по бёдрам, и она знала: если он сейчас прикоснётся к ней между ног, она кончит за секунду. но он не прикасался. он трахал её в рот, и этого было достаточно, чтобы она чувствовала себя полностью в его власти.

он кончил с громким стоном, излившись ей в горло. она сглотнула всё до капли, как он и приказал, чувствуя, как горячая жидкость течёт по горлу. а потом, когда он уже начал расслабляться, она медленно облизала его от основания до головки. не торопясь, полируя языком каждый миллиметр. он вздрогнул и застонал снова, переполненный ощущениями, и она услышала в этом стоне что-то похожее на благоговение.

её губы припухли и покраснели, по щекам всё ещё текли слёзы, но она улыбалась. обессиленная, пьяная, игривая, абсолютно счастливая.

он опустился на колени рядом с ней и вытер её слёзы большим пальцем. поцеловал в лоб. в кончик носа. в припухшие губы. нежно, почти невесомо.

— ты невероятная, — прошептал он. — я скучал по тебе.

— я тоже, — ответила она. гордость наконец-то заткнулась.

он отнёс её на кровать, укрыл одеялом и лёг рядом. они уснули, держась за руки, и на этот раз между ними не было ничего, кроме чистого, спокойного, уверенного счастья.