-Я слушаю тебя очень внимательно.
Невнятное попискивание в ответ, заглушенное светлой гривой, щекочущей мои колени.
-Н, я тебя не слышу.
Тяжелый вздох снизу, пробежавший волной по всему сжавшемуся.
-Накажи меня... Пожалуйста.
Ладонь ложится на шею и медленно скользит вверх, минуя позвонок за позвонком, сжимает по-хозяйски пухлую испуганную половинку.
-За что, Н?
Короткий стон и тяжелое дыхание. Она явно слушает мои руки внимательнее.
-Я плохо себя вела..., - увесистый шлепок, за ним в меру испуганный Ой. И снова поглаживание, мерная ласка, изводящая и страшная тем, чем она может смениться.

-Отчего же моя девочка - шлеп - плохо себя вела?
Голосок, натянутый как струна под напряжением от всеобемлющего желания и страха, звонкий мой колокольчик.
Дрогнул колокольчик и потянул стыдную ниточку, унизанную махонькими сабскими грешками, в паутинке лени, с яркими и трогательными вкраплениями капризов. Мои спокойные, как никогда, пальцы пробираются один за другим к маленькой сморщенной дырочке. Чем длиннее твой грешный шнурок, тем настойчивее дразнят пальцы стыдливую дырочку.

Колокольчик сбивается на гортанное урчание, пальцы вон из дырочки больным рывком, ухватили светлую гриву, вырвали животный, дикий крик, у тебя моя Н...

-Не слишком ли весело для такой непослушной девочки?
Рычание мгновенно срывается на жалобный скулеж, ты вспомнила о Розге... Она тут, рядом, только руку протянуть, а ты не любишь кусачую Розгу, попка сжимается в трусливый грецкий орех, замыкая щелочки... За ухо опускаю тебя на пол на дрожащие коленки..., - Смотри в глаза.

Над пунцовыми щечками метнулись ресницы и пощечина оглушила почти одновременно. Твои полыхающие щечки уже рефлекторно прижимаются к моей ступне, плечи подергиваются мелкой дрожью. Губы просят поцелуями - Прощения и Розги. Розги и Прощения, ласки с послевкусием...

Еще только раз притягиваю за волосы и шепчу на ушко: - В угол.